Даниэль Дант. Глава I. Скорая кончина.

Первый луч солнца, озаривший комнату бессмертного джентльмена, имя которого стоит в названии сего романа, был должным образом отражён, преломлён и прочее, но не достиг своей главной цели – пробуждения последнего.

Ничто не может так даваться трудно, как бессонная ночь, но всё же есть дело потруднее, а именно пробуждение ото сна после такой ночи. Сжав в своих судорожно-невротических объятиях подушку и одарив светлым взглядом часы и сморщившись от отражения той мысли, что уже “пора вставать”, “источник любви” встал, широко потянулся вверх и вширь, закончил свой утренний туалет и не преминул сказать свою истинно правдивую фразу: “до чего же я хорош собой!”.

Наш пытливый читатель задаётся вопросом: “Что заставило этого незаурядного человека насиловать свой организм, нехотя вставать с постели, просыпаясь ото сна, столь приятного в его, несомненно молодые годы. Мы непременно отвечаем вам, что в жизни сего объекта наших наблюдений настало время, когда проблемы требуют своего решения, а решения своего воплощения, действия – немедленного выполнения.

Безусловно в ранний час выходя из дома, он был опрятен на вид и имел при себе следующие документы: паспорт, справки с места учёбы. Он ещё учился, ибо тяга к знаниям в его возрасте несомненно непреодолима. Недолго прождав на остановке, что на расстоянии в 2 км. от вышеупомянутой, он скрепя сердца зашагал по направлению к полуразвалившемуся двухэтажному дому, в левой части которого возвышалась вывеска “Мотоциклетные курсы”, а в правой, куда были направлены его стопы – мелкими, и по какой-то понятной лишь его уму причине – раздражающими зрение буквами “Призывной пункт”.

Что же было на уме у нашего ловкого дельца? Любовные утехи ли? Сладострастные мысли о девушке его мечты и любовных объятиях, которые он мог подарить ей в благодарность за долгие часы любовных игр ли? Нет, нет и ещё раз нет: его мучили лишь мысли о скорой кончине и муках, предшествующих ей, жестоких издевательствах и многом другом, столь неприятном всем нам, разумным людям. Однако нельзя отрицать то обстоятельство, что мысли любовной невоздержанности никогда не покидали его головы, он всегда был готов применить своё “секретное оружие”. Эта мысль не оставила его и в этот момент. Просунув руку в карман и убедившись в наличии своего боевого оружия, вселяя в себя мужество таким образом, он подошёл к притворенной двери и вошёл в помещение.

Плесень на стенах, невыносимая вонь, нет – невыразимая вонь, сырость, грязь – такая картина предстала перед глазами “мастера наслаждений”, и вот посреди-то этого самого безобразия в главной комнате восседала безобразная уродливая до совершенства, рыжая, с рыжими разросшимися во все стороны волосами женщина – карга, которой Даниэль никогда ещё не видывал. Её внешность была столь безобразной, что он хотел согнуть её пополам, скрутить и выбросить в окно.

“С чем пожаловали?” – спросил отвратительный голос.

Даниэль содрогнулся. Он ведь не мог представить, что голос окажется уродливей внешности. Он был вне себя от негодования и желания прибить её на месте. Но внезапно его намерение прервал взгляд зрелой девушки с прелестными чёрными до грудей волосами и пышными, как последние и предпоследние, губками.  Её взгляд сразил его наповал: взгляд чистый и одновременно сопряженный с желанием и неудовлетворённостью в любви. Она молчала с самого его прихода и пристально смотрела на его мощное не по годам тело, пытаясь в то же время изучить его поведение, и угадывая таким образом, что представляет он из себя как мужчина. И вот их взгляды встретились и желание убийства пропало в его груди без следа.

— Вот мой паспорт и справки – сказал джентльмен сварливой и несносной женщине после некоторой паузы. Карга выхватила драгоценные документы и разорвала их без промедления.

— Хе-хе-хе, теперь ты пойдёшь в армию, хе-хе-хе – выкашливала кикимора,  издеваясь и прыгая над остатками былой жизни этого добропорядочного гражданина.

— Что вы делаете, старая перечница – набросился с кулаками на старую сволочь отчаявшийся молодец. – Я убью тебя, карга!

— Нет, не делайте этого, я прошу вас – кинулась девушка с чёрными пышными губками на спасение уродливой бабе – вы погубите себя, она этого и добивается.

Услышав её голос, столь же приятный и нежный, как её лицо, он стал в оцепенении, глядя на неё в лицо, стоявшей между ним и попирательницей гражданских прав. Её прекрасные губы были слегка приоткрыты от нервного напряжения, и ничто не могло им прекословить. Теперь он мог заглянуть ей в глаза и увидеть, что ничто не может сравниться по глубине и выразительности с ними. Это были глаза ангела.

— Остановитесь, ради меня – умоляла девушка, когда Даниэль, который не мог глядеть долго на её лицо, как на ослепительный источник божественного света, отвёл глаза и был уже готов занести удар кулаком по физиономии карги, которая тем временем уже спасалась бегством – Ради меня, не делайте этого!

Даниэль опешил. Опустив руки, он склонился на стул, но не смел сесть. Едва дыша от негодования он проговорил следующие слова: “Хорошо, я воздержусь от действий, порочащих мою честь, если вы так просите меня, я сделаю всё что вы скажете”.

Даниэль позволил чудовищу уйти: ради своей нарастающей привязанности к ангелу с бездонными глазами он был готов стерпеть всё. То ли девушка была польщена, что её наделили такой властью над ним, то ли ответила на его ненужную в таких ситуациях, принуждённую улыбку мы знать не знаем, но смеем сказать, что на лице у прелестной незнакомки отразилась самая очаровательная улыбка, которая показалось Даниэлю такой ещё больше, чем нам, что он посчитал, что большей такой прекрасной улыбки и не увидит, если будет жить на Земле ещё 1000 лет. Обдумав такую мысль, он скорчил хорошую мину при плохой игре, видимо, чтобы показать своё полное расположение и почтение. Оба участника последних событий, имевших назначением разрушить жизнь молодого человека, посмотрели на остатки злодеяния.

— Печально – сказала она – Я и не думала, что она может это сделать. Из всех…

— Не говорите лишнего, горю слезами не поможешь – прервал он её в тот момент, когда искорка слезы заблестела в её глазах.

— Нет, нет, я не буду плакать, не буду – говорила она понуро, казалось, сильно сдерживавшая слёзы и готовая разрыдаться от сочувствия горю своего нового знакомого.

Теперь искра пробежала между ними. Они долго смотрели друг на друга пытаясь решить задачу глядя друг на друга, в поисках решения на лице: Она – смотрела на него сочувственно, он постепенно уже не мог думать ни о чём другом, как о том, что самая приятная вещь на свете – это прижать её прекрасное тело к себе и целовать её бесконечно в чёрные, как должно быть адское пламя, губы, обнимать её, трогать её черные волосы, и ласкать нечёрные, но столь же нежные груди.

— Постойте, постойте, я могу вам помочь! – воскликнула она радостно. – Пойдёмте со мной – шёпотом, маня всем телом говорила она, идя к двери. Но мысль о том, что помощь молодому человеку и решение его проблемы помогут также их скорому расставанию, как молния сверкнула в её голове. Но она была добра, невинна, чиста и не могла думать даже о том, чтобы не помогать юноше. Всё что она могла – это оттянуть расставание, после которого они могут уже никогда не встретиться…

Она очень медленно и, казалось, даже нехотя зашагала по узкому коридору – он шёл следом за ней, повинуясь и печально смотря себе под ноги. Через минуты они были уже у основания лестницы, ведущей на второй этаж. Она поднялась на первую лесенку, вторую, третью, и тут мы хотели бы сказать, что “их взгляды встретились” или что-то в этом роде, но были бы неправы, так как что в действительности произошло, так это то, что взгляд юноши встретился с несравненной молодой попкой, облеченной, в несравненно облегающие, обтягивающие вельветовые бархатные штаны, а ягодицы переливались как радуга, то и дело левая поднималась и опускалась, ей же вторила правая. Нельзя не отметить, что попка была самого прекрасного размера самых прекрасных очертаний. Юноша сжал кулаки, стиснул зубы и медленно, как и девушка стал подниматься по лестнице. Он был джентльмен и не мог наброситься на столь привлекательное блюдо без позволения леди. Чем больше происходил подъём по лестнице, тем больше ему хотелось взять её без промедления, его боевое оружие было на взводе, на боевом дежурстве, можно сказать как угодно, но ничто так не передаёт всю остроту ситуации, если мы не скажем, что это было похоже на военное положение.

Она как будто издевалась над ним, медленно переваливаясь с одной ягодицы на другую, её попка жаждала члена и она действительно это чувствовала. Она ничего так не хотела ещё, как того, чтобы он всадил свой член, свой мощный член, в её прекрасную молодую попку и показал ей, что значит быть женщиной. Он готов был взорваться. Она ещё больше замедлила шаг у разворота лестницы. Он побледнел, снова посмотрел на объект вожделения. И вдруг подумал: “Пусть это будет последнее, что я сделаю в своей жизни, но я сделаю это”. И тут, когда она, казалось была готова остановиться и сказать: “Я хочу тебя, люблю, милый, люби меня здесь и сейчас”, он подбежал к ней, судорожно прижался паховой областью к её мягкой и упругой попке и пробормотал: “Я люблю тебя”. Она смогла вымолвить лишь “О, Даниэль” уже когда он судорожно расстегнув вельветовые штанишки, всадил в попку своё орудие. Двигаясь буквально взад и вперёд, хотя правильней “в зад” и назад, он ощущал такое всё более нарастающее возбуждение в своём теле, а особенно члене, что не мог не наращивать скорость, проникать глубже и глубже, чаще и чаще. К тому же – она всё повторяла: “Даниэль, скорее, о-о-о, да, вот так, милый”. Разразившись такими восклицаниями, она сама не преминула двигаться в такт его орудию. Тем временем он тискал её грудь, трахал её так сильно, как только можно. Она кричала, никого не было и лишь птицы за окном улетали от страха за свою жизнь, принимая крики за вестник наступающей беды. Он уже начал кончать. Белая жидкость обрамила её попу. Он повернул её к себе лицом, кончил на грудь, вонзил член всё ещё твёрдый, повалил на пол и оба лежали на полу в оргазмических конвульсиях. Его член взорвал её влагалище. Она продолжала двигаться в экстазе… Оба ещё долго лежали на лестнице, обнимая и лаская друг друга, пока в помещении не стало темно – верный знак того, что надо расставаться.

Читайте также: